Новикова Елена

Пипа Суринамская, летящая на Сирине
бумага / офорт / 30.7x26см
18 000 руб
купить
Флора
бумага / офорт / 26x31см
19 500 руб
купить
Мистия и дикие орхидеи преследующие жука
бумага / офорт / 24x28см
15 000 руб
купить
Золотая голова и странствующее растение
бумага / офорт / 19.3x29.6см
15 750 руб
купить
Женщина-жаба собирающая хрустальную росу
бумага / офорт / 14.5x28см
16 500 руб
купить
Союз четырех стихий
бумага / офорт / 26x24см
15 000 руб
купить
Без людей
бумага / офорт / 22x28.5см
16 500 руб
купить
Дюймовочка
бумага / офорт / 28x25.5см
16 500 руб
купить
Лес чудес
бумага / офорт / 28x20см
15 000 руб
купить
Ледяная любовь
бумага / офорт / 41.8x31.7см
21 000 руб
купить
Осьминожка и медузка
бумага / офорт / 17.5x23см
15 000 руб
купить
Хэппи бездэй
бумага / офорт / 24.5x20см
13 500 руб
купить
Просто так
бумага / офорт / 24x30.5см
16 500 руб
купить
Битва за солнце
бумага / офорт / 29x36см
19 500 руб
купить
Женщина и гидра
бумага / офорт / 29.5x25см
19 500 руб
купить
Танцы на льду
бумага / офорт / 21.7x33.5см
15 000 руб
купить
Сумасшедший хамелеон
бумага / офорт / 25.5x19.5см
15 000 руб
купить
Зачарованные
бумага / офорт / 21.5x23см
12 000 руб
купить
Невинность
бумага / офорт / 32x32см
21 000 руб
купить
Король-олень
бумага / офорт / 16x15см
7 000 руб
купить
Дети моря
бумага / офорт / 16.4x11.2см
7 000 руб
купить
Искусство составления букетов
бумага / офорт / 26x17см
15 000 руб
купить
Вампирами не рождаются
картон / гелиография / 23x28.7см
18 000 руб
купить
Собирательница мандрагоры
бумага / офорт / 23.5x17.5см
15 000 руб
купить
Новикова Елена

Новикова Елена Константиновна родилась в Ленинграде в 1958 году.
Окончила Санкт-Петербургский государственный академический институт живописи, скульптуры и архитектуры имени И.Е. Репина (архитектурную мастерскую).
В Академии под влиянием Гавричкова Алексея Алексеевича увлеклась офортом.
С 1984 года работала иллюстратором в журнале «Аврора» и «Искорка».
Член Союза художников России с 1990 года.
Музейные коллекции: Вологодская областная картинная галерея, Ивангородский музей, Магнитогорская картинная галерея, Литературно-мемориальный музей Ф.М.Достоевского.

"Офорты Елены Новиковой - не только игра ума, наслаждение выдумкой, возможность испытать неиспытанное; в них присутствует радость творения собственного мира, парадоксального и сообразительного, искрящегося головоломками хитросплетениями. Путь создания непрост, он требует огромных душевных затрат и подобен сложному ритуалу, кропотливому и трудоемкому. Каждый офорт как бы новелла, легенда быль, каждый - имеет свой изощренный сюжет, магнетически притягивающий своей замысловатостью". Игорь Пучнин

СТРАСТИ В ЧЕРНО-БЕЛОМ
Новые технологии довели до высочайшей степени совершенства процесс тиражирования любой художественной информации. Но у этого многообещающего обстоятельства есть и оборотные стороны, в числе которых – постепенное вымирание традиционной печатной графики. Остается очень мало высококлассных специалистов, работающих в области литографии и офорта, а с ними редеет круг тех, кто способен оценить высокое мастерство профессионалов. В этом смысле творчество Елены Новиковой, российской художницы из Санкт-Петербурга, представляет огромный эстетический интерес. Техника классического офорта, ставшая ее творческим кредо, позволила ей воплотить на листе бумаги трепетный мир фантастических образов, живущих в сознании.
Сначала они возникают в многочисленных карандашных набросках, принимая вид полулюдей - полуживотных, связанных сказочными магическими отношениями. Скетчи следуют безудержной фантазии автора: «Зафиксировать в рисунке летучие, как привидения образы безумно интересно, - говорит Лена. - Впрочем, не все так безоблачно: я пытаюсь создать композицию, но у меня не получается, я начинаю все стирать, на бумаге появляются серые пятна с разводами, бросаю безнадежное дело. В конце - концов, через много дней рука сама начинает бессознательно, автоматически обводить стертые линии и пятна. Проявляется изображение. К моему изумлению это то, что нужно. Только что ничего не было – и вот появилось!».
Но это только часть процесса создания офорта. Когда история сложилась, эскиз надо перенести на цинковый или медный лист, покрытый кислотоупорным лаком. С этого момента начинается сложный многоступенчатый процесс процарапывания и протравливания. Он связан с поиском, разочарованиями и открытиями. Сегодня многие художники имеют в своих мастерских офортные станки – после разрушения советской системы их иногда даже выбрасывали на помойку. Свой станок Елена смогла приобрести через много лет после того, как поняла, что в офорте вся ее жизнь.
Обучение на архитектора в Академии художеств Санкт-Петербурга было необходимой ступенью приближения к цели: поступить на графический факультет было тогда, как, впрочем, и теперь, почти невозможно. Но и архитектурное образование оставалось бы мечтой, если бы не известная доля авантюризма: первый свой рисунок интерьера Лена Новикова сделала на экзамене, и получила необходимый для поступления балл. Впрочем, не стоит удивляться: творчество всегда было неотъемлемой частью ее бытия, говорить и рисовать она научилась практически одновременно. И училась всю жизнь: в старших классах школы копировала Дюрера, с упоением изучая его линию и штрих.
В первые годы учебы Лена увидела офорты одного из преподавателей Алексея Гавричкова. Они показались ей «драгоценностью на бумаге», где каждый сантиметр листа можно было долго рассматривать. Печатный лист, вышедший из офортного станка, вызывал у нее что-то вроде священного трепета. Возникшее желание приобщиться к миру прекрасного было нестерпимым. Одна проблема: добраться до печатного станка студенту архитектурного факультета было невозможно.
В 1981 году Лена случайно увидела в Лавке художника работы Александра Колокольцева. Это были гравированные миниатюры: пейзажи, натюрморты с сушеными яблоками, с шахматными фигурками, поеденными жучком, изображения бабочек, насекомых, лягушек. Они чем-то напоминали иллюстрации из старинных изданий Альфреда Брема. Скрупулезно выполненные, с массой мелких деталей, некоторое время они были образцом для пристального изучения. В это время художница стремилась выработать свою собственную систему штрихования. Позднее Лена поняла, что ее уже не устраивает столь плотно заполненный лист, в котором нет дыхания и пауз.
Учиться офортной технике пришлось самостоятельно: четырехчасовой мастер-класс в виде демонстрации подготовки металлического листа, покрытия его лаком, чернения и травления провел художник Владимир Фомичев. И это было все, остальное пришлось додумывать самостоятельно, исследуя работы других мастеров. Лена убеждена, что такой способ обучения самый действенный. Своя техника гравирования стала результатом проб и ошибок, но, прежде всего, стремления к максимально точной передаче деталей.
Сегодня Интернет предлагает массу возможностей для знакомства с творчеством художников: на одном из сайтов представлена коллекция работ Елены Новиковой, где в числе прочих продемонстрирован процесс травления одной из ее работ, офорта 2002 года под названием "Красота спасет мир". Автор представила шесть фаз травления, которые она фиксировала на бумаге в процессе обработки доски. В ссылке «комментарии» можно найти целый шлейф переписки читателей, заинтригованных таким сложным процессом.
Работа над офортом начинается с подробного рисунка на бумаге. В последнее время художница дорабатывает композицию, используя компьютер. Эскиз умозрительно делится на несколько фрагментов, которые поочередно переносятся на доску. Каждый из них после травления закрывается лаком. Травление фрагмента начинается от темных тонов к светлым и повторяется иногда до пяти раз, в результате чего выявляется объемность рисунка. Особую сложность представляет собой определение того промежутка времени, которое офортная доска должна находиться в кювете с кислотой. Это зависит от многих факторов: температуры, концентрации кислоты, качества металла и просто интуиции. Совмещение фрагментов происходит по намеченным точкам, которые в конце работы становятся незаметными. Такой процесс «позволяет достигнуть наибольшей амплитуды черно-белых тонов, - замечает художница. - В общей сложности данный офорт опускался в кислоту двадцать четыре раза», - признается она.
И так Елена работает над каждым офортом, замедляя темп течения времени и все больше погружаясь в истории своих персонажей, занятых нелегкими сказочными делами. Иногда работа над одним офортом занимает до месяца ее жизни. Первоначальный рисунок должен пройти путь зеркального отражения на металлической пластине, и затем вернуться обратно, но уже в рельефной игре черно-белых штрихов, вдавленных во влажную бумагу. В голове художника происходит головокружительный магический танец смыслов и линий. Когда она снимает с доски
свежий оттиск, возникает эффект смещения пространства: двойной цикл зеркальных отражений вносит что-то новое в первоначальную идею, заставляя оживать персонажей и внося новые эмоции в сюжеты. Нельзя забывать и об элементе случайности, который неизбежен в таком сложном деле. «Я всегда планирую результат, но получается по-другому, я четко вижу, что получилось не так, и пытаюсь исправить это в другом офорте», - рассказывает Лена.
В какой-то момент она четко поняла, что живет в мире грез, которые не покидают ее сознания ни дома, ни на улице, ни во время простых повседневных занятий, ни во сне. Ночные образы поражают своей точностью и правдоподобием, но наутро, к сожалению, рассеиваются. В рисунках художницы выдумки уживаются с реальными персонажами и объектами. Благодаря этому фантазии обретают достоверность. В некоторых случаях она даже подбирается к тонкой грани, за которой обосновался китч: «Капелька китча – это как перчик, с ним лучше трогает», - иронизирует она. Впрочем, ирония – важный инструмент подсказок и связи со зрителем, своеобразной игры с его воображением.
Привычные ассоциации, связанные, например, со знаменитой басней Крылова «Слон и моська», трансформируются в безвольного игрушечного слоника в кружевной жилетке на колесах и гипертрофированной в размерах собаки, не кажущейся смешной в таком сравнении. Образы красавицы и чудовища также необычны: красавицей оказалась заводная кукла, упоенная своим отражением в зеркале, а чудовище, в виде неуклюжего ящера, ползающего по ее пластмассовым ногам, не вызывает ни ужаса, ни интереса. Гораздо интереснее червяк, торчащий из сморщенного яблока, бабочка, застрявшая в паутине и заводной механизм внутри куклы.
Кукольность большого числа персонажей неслучайна: в мастерской у Елены в небольшом шкафчике за стеклом стоят куклы, сделанные ее руками и участвовавшие во многих выставках художницы. Благодаря этому увлечению в ее работах так сильна эстетика костюмных деталей, оживленных человеческими эмоциями: «Любовь двух ботинков» 1990 года, пожалуй, - апофеоз этой теме. Ботинки наделены зрением, они могут наряжаться, притворяться капризными, сварливыми, модными, могут интриговать, кокетничать и вести себя весьма непредсказуемо. Любопытно, что эта работа родилась практически одновременно с ее сыном.
Рисованные сюжеты преобразуются в литературные, и вот уже художница превращается в писательницу. Она сочиняет страну «эльвиев», в которой происходят невероятные истории с Дюймовочкой. Некоторые персонажи офортов Елены вышли из эпохи Возрождения и средневековья, рядом с ними восседают гордые павианы, рыбы, насекомые. Это те самые персонажи, которые живут в сказках, сочиненных художницей, они ходят, разговаривают, переживают. Из фантазийного пространства заполняющего листы, словно на картинах Арчимбольдо, проглядывают лица, сформированные множеством мелких завораживающих деталей. Иногда рисунки кажутся до боли сюрреалистическим. А затем герои Елены Новиковой выходят в городское пространство. Этот город, конечно же, Петербург, и он представляется в творчестве автора особой средой обитания.
В ее городе почти нет людей: это картонные стаффажи в одухотворенном и плавающем мире домов и каналов. Этот город похож на сонное видение. Ветер разрывает облака в шерстяные клочья, булыжные мостовые надуваются пузырями, стены домов прорастают ветвями времени, а гладь воды играет корабликами лунных отражений. Здесь есть место лирике, но не обыденной жизни. Достоверность некоторых зданий и фрагментов города неизбежно дополняется фантазией, которая изменяет пропорции, заставляя дома двигаться и искривляться в пространстве. Они подбираются теснее друг к другу, и возникает ощущение сказочного повествования, в котором могут жить призраки литературных и исторических героев.
Светотени, контрасты и линии офортов Елены Новиковой усиливают и развивают строгую эстетику классического офорта. Как и черно-белая фотография, монохромная графика обладает почти магической силой воздействия на зрителя. Рукотворный процесс набивки и вытирания краски позволяет использовать тончайшие затяжки красочного слоя, усиливающие цветовое богатство.
Разговор о цвете в контексте черно-белой графики неслучаен. В какой-то момент Елена Новикова целенаправленно занялась живописью, посвятив ей несколько лет, и продолжая развивать любимую сказочную тему. Цвет в этом случае имел для художницы совсем другой смысл, с его помощью она стремилась преодолеть своего рода барьер, который заставлял ее относиться к проблеме цвета в графике, почти как к алгебраической задаче. Возвращаясь к офорту, Лена ясно ощутила, как в монохромной гамме цвет оживает с новой силой. И вот уже кажется, что фантастические, придуманные автором, зоглы, жадно поедающие гриб, сменяют ядовито-зеленые краски на нежно-розовые, голубая бабочка доживает последние минуты жизни, а лист, засыхающий на шляпке гриба, наполняется темно-красным. Впрочем, жизнь в черно-белом не требует дополнительных эффектов: огромная палитра тональных и штриховых градаций вполне способна передать драгоценность и пластику жанра.

Ольга Шустрова, член Союза художников России и
Международной ассоциации искусствоведов (AICA)